В России пора ввести институт присяжных переводчиков
В цивилизованных странах мира на одном уровне с адвокатами и нотариусами работают переводчики. Государственные. Или «присяжные переводчики», имеющие официальную лицензию на этот вид деятельности и несущие ответственность за каждое переведенное слово.

В России же переводами занимаются все кому не лень. Доходит до того, что в суды в качестве переводчика приглашают торговцев с рынков. При этом за правильность переведенного ответственности никто не несет.

Документы и доверенности из-за рубежа от неизвестных органов власти, часто из вымышленных стран мира, в России дело привычное. И легализуются они нотариусами. По закону, последние не обязаны проверять достоверность переводов. Легализованную нотариусом переведенную иностранную доверенность свободно принимают российские суды и уполномоченные органы власти.

От имени иностранного государства или несуществующего физического лица по доверенности активно действуют рейдерские и теневые структуры. Под видом иностранных инвесторов через офшоры с липовой бумажкой они шантажируют и разрушают отечественный бизнес. Взыскать ущерб за такие действия практически невозможно. Как выясняется, данных о лжекомпании нет, лиц, подписавших заявление, – тоже. А лиц, действующих по доверенности в России, вроде и привлекать не за что!

Те, кто непосредственно заверял документ – нотариусы, за неправильно переведенные документы не отвечают по закону. И в том, что они придают липовым иностранным документам для действия на территории России статус официальных, виноваты прежде всего российские законы.

Так, статья 81 закона «Основы законодательства Российской Федерации о нотариате» позволяет нотариусам заверять подлинность подписи переводчика на любом документе без проверки перевода. Подпись нотариуса и гербовая печать легализуют документ, и государственные органы принимают его без ограничений. Более того, существует практика, когда исполняют обязанности нотариуса его помощники – те, у кого даже нет лицензии на деятельность.

Мы возмущаемся: почему участились случаи, когда российских детей из детских домов убивают иностранные родители? Но ведь наш закон не препятствует оформлять опекунство над малышом даже преступникам. Так, из иностранного государства поступает справка об усыновителе. В справке – криминальные данные будущего опекуна, которые просто выбрасываются переводчиком из текста. И проблемы с усыновлением разрешены. Перевод заверяет нотариус, он по­ступает в суд, а далее происходит усыновление на территории России.

Другой пример. Коммерческая компания хочет провести сделку по доверенности за границей. Изготавливается доверенность, выполняется нужный перевод, где дополнительно расширяются полномочия компании.

Далее – нотариус ставит подпись, печать и апостиль (специальный штамп, удостоверяющий подлинность подписей и печати, которыми скреплен поступивший из-за рубежа документ), и бумаги поступают в другую страну, где и происходят сделки, способные привести к значительным потерям для одной из сторон. К тому же сегодня с помощью современных технологий за несколько минут можно подделать любую печать и подпись любого нотариуса, в том числе и апостиль.

Так массовым потоком документы уходят в другие страны, тысячи приходят обратно и признаются на территории нашей страны! И никто не несет ответственность за их подлинность: ни переводчик, ни нотариус. Более того, переводчики не платят никаких налогов

Тимофей Окроев, переводчик:

– Чтобы это предотвратить, в России сегодня целесообразно составлять списки надежных переводческих компаний, которые гарантируют качество перевода и несут за него ответственность, включая юридическую. Это исключило бы деятельность на рынке многочисленных недобросовестных бюро переводов, которые используют некомпетентных переводчиков.

Во многих странах существует государственный реестр присяжных переводчиков. В Великобритании, к примеру, к соискателям на это звание предъявляются четко прописанные критерии и требования. Они жестко отслеживаются независимым надзорным органом – Институтом присяжных переводчиков, который уполномочен государством следить за профессиональным качеством в этой сфере.

Институт присяжных переводчиков живет за счет членских взносов, формирует черные списки недобросовестных бюро переводов и индивидуальных предпринимателей, рассматривает жалобы недовольных или обманутых клиентов переводческих фирм, проводит аттестацию и переаттестацию своих членов и так далее.

В Эстонии присяжным переводчикам государство предоставило наравне с нотариусом право удостоверять верность переведенного документа и его копии. Присяжный переводчик может предоставлять также иные переводческие услуги.

Желающее стать присяжным переводчиком в этой стране должны сдать экзамен, требования и порядок проведения которого утверждает министр юстиции. К экзамену допускаются граждане Эстонии и стран – членов Европейского Союза с академическим высшим образованием, относительно которых не известно ни одного обстоятельства, препятствующего становлению присяжным переводчиком.

Профессиональное удостоверение сдавшему экзамен выдает лично министр юстиции. До этого соискатель приносит перед министром юстиции должностную присягу.

Евгений Богомольный, депутат Госдумы («Единая Россия»):

– Государственные органы в России подлинность перевода документа проверяют крайне редко. Ведь документ уже легализован. Более того, органы госвласти в России самостоятельно без нотариуса могут легализовать официальные бумаги из-за рубежа. При этом в ведомственных документах Прокуратуры, Минюста (ФРС России), МВД, загсов, министерства образования и архивных служб четко не прописано, на какие именно официальные бумаги они имеют право ставить печать и подпись.

Внутри каждого ведомства — собственные инструкции и положения. Нет базовой нормы, которая вводила бы единые правила и принципы легализации! До сих пор нет единых номерных государственных бланков нотариусов – документов строгой отчетности, как в Европе. На Западе они защищены специальными знаками. Даже среди судей нет единого толкования механизма легализации документов. Часто они принимают их на свое усмотрение.

Кто в этом виноват? В 1992 году Россия ратифицировала Гаагскую конвенцию 1961 года. А вот нормативную базу и терминологию оставили прежней, советской. Мы уже 15 лет как живем по законам рынка, а до сих пор у нас действует консульский устав СССР 1976 года, где упоминаются советские паспорта, документы времен КПСС и ВЛКСМ. Возникает вопрос: это наша российская безалаберность? Или она кому-то выгодна?..

У нас на каждом шагу переводческие фирмы и частные переводчики. В стране есть профессионалы. Но их полномочия не подтверждены. Почему бы их не аттестовать или не выдать сертификаты, а может быть, создать саморегулируемые организации переводчиков. Почему не придать им более высокий статус присяжного переводчика на уровне нотариусов, адвокатов, арбитражных управляющих? Вот вам и огромный легальный объем престижной работы, трудо­устройство выпускников-переводчиков, повышение имиджа России за рубежом. К сожалению, этим никто не занимается.

До сих пор в стране не создано Института присяжных переводчиков. Хотя он – требование времени. Россия, ратифицировав Гаагскую конвенцию, упростила требования к легализации документов и контроль за тем, как они заверяются сегодня нотариусами. По российскому законодательству, признать нотариальные действия незаконными может только суд. Все это только усугубило проблему международного документооборота с участием России.

Разработать законодательную базу, полагаю, должны в Росрегистрации. Там на сегодняшний день находятся ведущие реестры адвокатов, нотариусов, арбитражных управляющих, работают высококлассные специалисты. Они в дальнейшем и должны регулировать эту деятельность, вести реестры. Для этого необходима только государственная воля. И такой законопроект необходимо разработать и внести в Государственную думу.